Он молча ждал продолжения.

– Так вот, вы известны не менее: Трейси Когсуэлл, Несгибаемый, непревзойденный организатор. – Она произносила слова, словно читала их по книге: – Юношей сражался в Испании. Друг Джорджа Оруэлла. Провел три года в нацистских концентрационных лагерях, откуда бежал. Активно участвовал в ниспровержении Муссолини. Сражался в рядах революционеров в 1956 году в Венгрии. Помог Джиласу бежать из Югославии. Наконец, получив назначение на пост секретаря Международного Исполкома, координировал деятельность движения из Танжера. – Она перевела дыхание, затем продолжила. – Был захвачен франкистской полицией и тайком доставлен в Испанию. Умер под пытками, не выдав никого из своей организации.

Трейси Когсуэлл вскочил. Его голос напрягся, как струна.

– Но… но ведь Дан Уайтли знал, что это не так, что конец был совсем другим. Он-то знал, что я исчез с двадцатью тысячами долларов из кассы движения. Наверное, это был практически весь фонд Исполкома.

– Очевидно, вашей организации мученик был нужнее, чем деньги, – заметил не без ехидства Эдмондс. – Вы вошли в историю как Трейси Когсуэлл, Неподкупный, Несгибаемый, Идеальный Организатор.

Когсуэлл рухнул в кресло. Значит, получается, что сотня друзей так и не узнала о его предательстве. Пусть не по его воле – и все же предательстве.

– Ладно, – сказал он. – Теперь переходим к гвоздю нашей программы.

Он поглядел поочередно на каждого. Они догадывались, о чем он собирается спросить.

Джо Эдмондс – наконец-то! – сунул свой нефрит в карман и открыл было рот, но Стайн остановил его кивком.

– Предоставьте это мне, Джо. От того, как мы это подадим, зависит успех или провал всего нашего плана.

– Какого еще плана, черт побери? – рявкнул Когсуэлл.

– Минутку, – засуетился слегка ошарашенный Стайн. – Позвольте мне сперва ввести вас в ситуацию.

– Меня уже который день вводят в ситуацию. Я хочу знать, для чего я здесь понадобился!